«Ад и рай – в небесах», - утверждают ханжи.
Я, в себя заглянув, убедился во лжи:
Ад и рай – не круги во дворце мирозданья,
Ад и рай – это две половины души.
Омар Хайям
Я, в себя заглянув, убедился во лжи:
Ад и рай – не круги во дворце мирозданья,
Ад и рай – это две половины души.
Омар Хайям
Почитав постов про Марафон Ройтмана я думала, что чего-то все недоговаривают, намерено и старательно, окутывают некой завесой таинственности, создают таким образом повышенный интерес, ажиотаж. Все же понятно, ну терапия, ну групповая, ну динамика… Что в этом такого?
Потом была видеоконференция. Она сняла для меня вопрос об участии, потому что я увидела живого Ройтмана, как он есть (без фейсбучной раздутости). Но все еще очень хотелось узнать, в чем отличие марафона от прочих групповых технологий? Казалось бы, ну что там может происходить, что «ни в сказке сказать, ни пером описать»? Но сама сейчас обнаруживаю, что говорить про марафон получается только метафорами. Кстати, Ройтман честно пытается предупредить обо всем. Он говорит про страдание, про надежду и отчаяние, а я сижу и думаю: «вот красиво заливает!». Такое мнение у меня сохранялось вплоть до того момента, пока мы не расселись в круг и не уставились на Сашу. Даже предмарафон не дал полной уверенности в том, что не будет конкретных и, может быть, знакомых техник, все-таки все терапевты работают в каком-то ключе. В марафонском цикле несколько стадий, что весьма «экологично».
Событие
В первую очередь, марафон – это событие. В идеале, однократное. Случаются в жизни события, которые отмеряют жизненные вехи. Они меняют жизнь, которая была ДО, на жизнь ПОСЛЕ. По силе эмоционального воздействия таких событий немного, но все они знаковые... вот например, рождение ребенка. Для меня марафон - одно из таких.
К слову сказать, ассоциация со спортом не случайна. Классическая марафонская дистанция составляет 42 км 195 метров. И здесь примечательно то, что группа, в которой участвовала я, длилась в целом: 42 часа и 150 мин, с натяжкой на 195 мин, если учесть прощания и фотки. Хотя это о-о-очень длинная дорога. Мой марафон начался задолго до встречи с самим Ройтманом и остальными участниками. И закончился, на самом деле, тоже не сразу.
Марафонский круг - это самый яркий отрезок этого пути. Заходя в круг, я чувствовала себя атлетом на стадионе, оказавшись под прицелом людских глаз как на ладони, и спрятаться некуда, в первую очередь от себя, и работать надо во всю силу. Иначе зачем пришла?
Пространство
В то же время марафон – это и пространство, где для каждого участника особый терапевтический эффект.
Безопасное пространство, которое позволяет снять маски, отключить «сигнализацию». Безопасная среда, в которой люди начинают вести себя так же как в жизни, но здесь оголяется ее изнанка, самый механизм взаимодействия с миром и мироощущения. Есть возможность осознать его. Точнее вытащить и осознать его ущербность, то, что скрыто за «сигнализацией», что конкретно причиняет боль, что сломалось и перестало работать, а самое главное, дотронуться до этого, изменить это. Починить что-то очень глубинное, что-то технически впечатанное, «вшампованное» в себе. Заменить сгоревшую микросхему на нечто новое и опробовать. В жизни это делать не совсем безопасно. А здесь самое оно. Потому грех не воспользоваться такой возможностью.
Инструмент
Через какое-то время жизни в круге ощущается острие реальности, заставляющее шевелиться. Это он и есть - обоюдоострый инструмент терапии, толкающий ЧУВСТВОВАТЬ и ОСОЗНАВАТЬ.
Этот инструмент действует очень индивидуально, это та самая реальность, которую мы привыкли называть «здесь и сейчас». Происходящее в сию секунду НАСТОЯЩЕЕ - это есть Инструмент и Лекарь, Учитель и Самый-Жестокий-Палач. Самое острое копье, которое постоянно теребит чувство тревоги, причиняет неудобство вплоть до невыносимой боли. Попробуй-ка сесть на острие копья! Облокотиться на острие копья! Прилечь на острие копья!
Но это самое копье толкает к исцелению, возвращая к собственным чувствам, заставляет ежеминутно находить, обнаруживать себя в этом пространстве, в этом контакте, в этом многоголосье оттенков чувств. Я вынуждена осознавать происходящее. И, если ничего не происходит вокруг, я вынуждена погружаться в себя и осознавать, что происходит СО МНОЙ внутри меня. И это внутренний диалог другого уровня, который уже существенно отличается от привычного.
Заходила я в марафон будучи поглощена только одним состоянием, как в тумане интоксикации, будто бы оно единственное, что существует постоянно. На пике настоящего оказалось, что оно не статично, это ПОТОК. И довольно плотный, так как чувств в этом потоке несказанно много. Чувства меняются, текут, перетекают из одного в другое, сменяются чуть ли не ежеминутно. И еле успеваешь отследить, осознать, выдернуть одно, как оно уже сменилось снова на какой-то другой оттенок! Это выматывает, изнуряет. Появляется усталость. И снова принимаюсь за работу… за внутреннюю работу, подобрать имя вновь возникшему чувству.
На словах кажется, что это просто, а выглядит так вообще как сюр... как полный сюр для рационального сознания. Очень трудно описать то, что происходит в круге, потому что внешне в нем ничего не происходит. Сидят люди. Молчат. И от этого им становится неловко, потому что в молчании начинают слышать себя и то, что безмолвно и отчаянно кричит внутри. Изредка кто-то пытается нарушить тишину возней или бросает нелепую фразу в сторону другого участника, а в ответ слышит: «неформат!» и затыкается. Круг возвращает ответственность за других другим, себе за себя.
Потом была видеоконференция. Она сняла для меня вопрос об участии, потому что я увидела живого Ройтмана, как он есть (без фейсбучной раздутости). Но все еще очень хотелось узнать, в чем отличие марафона от прочих групповых технологий? Казалось бы, ну что там может происходить, что «ни в сказке сказать, ни пером описать»? Но сама сейчас обнаруживаю, что говорить про марафон получается только метафорами. Кстати, Ройтман честно пытается предупредить обо всем. Он говорит про страдание, про надежду и отчаяние, а я сижу и думаю: «вот красиво заливает!». Такое мнение у меня сохранялось вплоть до того момента, пока мы не расселись в круг и не уставились на Сашу. Даже предмарафон не дал полной уверенности в том, что не будет конкретных и, может быть, знакомых техник, все-таки все терапевты работают в каком-то ключе. В марафонском цикле несколько стадий, что весьма «экологично».
- Предмарафон позволил ответить на вопрос: хочу ли я войти в круг с этими людьми, подходят ли они мне? К Ройтману это тоже относится. Начать взаимоотношения с участниками. Поставить перед собой запрос: Зачем я хочу здесь быть? За что я заплачу и какую цену? здесь была возможность самоустраниться в случае чего…но я ей не воспользовалась и пошла дальше, за что на самом деле горжусь собой.
- На собственно марафоне надо делать то, зачем пришел. Причем результат ровно таков, какова собственная выкладка, на какую работу настроен сам. Я фигею от людей, которые достоверно знают, что такое психотерапия, при этом на вопрос: «зачем ты здесь?» отвечают: «мне интересно, я пришел посмотреть». Так вот посмотреть это не про здесь. Есть группы, где можно отсидеться. Здесь отличие марафона от таких групп. Нет, конечно и здесь можно просто посмотреть, но что ты заберешь отсюда. Чего тебе будет стоить такой концерт? Что будет происходить с тобой после этого? Какой эффект это возымеет?
- Потом постмарафон, чтобы до-жить переживания, до-делиться с людьми, которые поймут твой язык, до-завершить отношения с участниками, осмыслить происходящее после марафона.
Событие
В первую очередь, марафон – это событие. В идеале, однократное. Случаются в жизни события, которые отмеряют жизненные вехи. Они меняют жизнь, которая была ДО, на жизнь ПОСЛЕ. По силе эмоционального воздействия таких событий немного, но все они знаковые... вот например, рождение ребенка. Для меня марафон - одно из таких.
К слову сказать, ассоциация со спортом не случайна. Классическая марафонская дистанция составляет 42 км 195 метров. И здесь примечательно то, что группа, в которой участвовала я, длилась в целом: 42 часа и 150 мин, с натяжкой на 195 мин, если учесть прощания и фотки. Хотя это о-о-очень длинная дорога. Мой марафон начался задолго до встречи с самим Ройтманом и остальными участниками. И закончился, на самом деле, тоже не сразу.
Марафонский круг - это самый яркий отрезок этого пути. Заходя в круг, я чувствовала себя атлетом на стадионе, оказавшись под прицелом людских глаз как на ладони, и спрятаться некуда, в первую очередь от себя, и работать надо во всю силу. Иначе зачем пришла?
- Это одновременно обнажающее и очень индивидуальное событие.
- Это событие про себя.
- Про ТО, за ЧЕМ ты идешь.
- Про контакт со своими чувствами и ощущениями.
- Про высокую степень осознанности.
- Про искренность перед самим собой.
- Про борьбу и смирение.
- Про цену и ценность.
- Про границы и ответственность.
Пространство
В то же время марафон – это и пространство, где для каждого участника особый терапевтический эффект.
Безопасное пространство, которое позволяет снять маски, отключить «сигнализацию». Безопасная среда, в которой люди начинают вести себя так же как в жизни, но здесь оголяется ее изнанка, самый механизм взаимодействия с миром и мироощущения. Есть возможность осознать его. Точнее вытащить и осознать его ущербность, то, что скрыто за «сигнализацией», что конкретно причиняет боль, что сломалось и перестало работать, а самое главное, дотронуться до этого, изменить это. Починить что-то очень глубинное, что-то технически впечатанное, «вшампованное» в себе. Заменить сгоревшую микросхему на нечто новое и опробовать. В жизни это делать не совсем безопасно. А здесь самое оно. Потому грех не воспользоваться такой возможностью.
Инструмент
Через какое-то время жизни в круге ощущается острие реальности, заставляющее шевелиться. Это он и есть - обоюдоострый инструмент терапии, толкающий ЧУВСТВОВАТЬ и ОСОЗНАВАТЬ.
Этот инструмент действует очень индивидуально, это та самая реальность, которую мы привыкли называть «здесь и сейчас». Происходящее в сию секунду НАСТОЯЩЕЕ - это есть Инструмент и Лекарь, Учитель и Самый-Жестокий-Палач. Самое острое копье, которое постоянно теребит чувство тревоги, причиняет неудобство вплоть до невыносимой боли. Попробуй-ка сесть на острие копья! Облокотиться на острие копья! Прилечь на острие копья!
Но это самое копье толкает к исцелению, возвращая к собственным чувствам, заставляет ежеминутно находить, обнаруживать себя в этом пространстве, в этом контакте, в этом многоголосье оттенков чувств. Я вынуждена осознавать происходящее. И, если ничего не происходит вокруг, я вынуждена погружаться в себя и осознавать, что происходит СО МНОЙ внутри меня. И это внутренний диалог другого уровня, который уже существенно отличается от привычного.
Заходила я в марафон будучи поглощена только одним состоянием, как в тумане интоксикации, будто бы оно единственное, что существует постоянно. На пике настоящего оказалось, что оно не статично, это ПОТОК. И довольно плотный, так как чувств в этом потоке несказанно много. Чувства меняются, текут, перетекают из одного в другое, сменяются чуть ли не ежеминутно. И еле успеваешь отследить, осознать, выдернуть одно, как оно уже сменилось снова на какой-то другой оттенок! Это выматывает, изнуряет. Появляется усталость. И снова принимаюсь за работу… за внутреннюю работу, подобрать имя вновь возникшему чувству.
На словах кажется, что это просто, а выглядит так вообще как сюр... как полный сюр для рационального сознания. Очень трудно описать то, что происходит в круге, потому что внешне в нем ничего не происходит. Сидят люди. Молчат. И от этого им становится неловко, потому что в молчании начинают слышать себя и то, что безмолвно и отчаянно кричит внутри. Изредка кто-то пытается нарушить тишину возней или бросает нелепую фразу в сторону другого участника, а в ответ слышит: «неформат!» и затыкается. Круг возвращает ответственность за других другим, себе за себя.
Здесь нет слабых. Нет сильных. Здесь каждый герой не для какого-то, а для себя и зеркало для другого. Продолжается тяжелая внутренняя работа. Она приносит и удовлетворение, и усталость как после спортзала. Не меньше чем фитнес тренирует мышцу, эта работа тренирует новый (или забытый) навык владения собой, своими чувствами.
После такой тренировки все меняется. Меняется сознание и мозгу трудно справиться с этим, отключаются раз за разом механизмы защиты и сопротивления. Смещается фокус внимания. В этот миг настолько неинтересно, что происходит вокруг, и все более интересно, что происходит там, в этой воронке чувств, там в глубине, в самом ее основании. Как только удается проникнуть туда, становится как будто невозможно вернуться назад. На этой точке невозврата происходит изменение сознания. Находясь в нем со временем не только участники, но и все окружающее пространство превращается в зеркала, от которых рикошетом отскакивают чувства, проекции, которые только успеваешь осознавать, и бьют в самую болевую точку. Настоящее становится учителем. Оно научает отделять себя от других людей, от их образов внутри собственного сознания, от мира, от событий, от обстоятельств - глубоко в реальности страха не будет. Фокус на себе заставляет искать ответы внутри и возвращает доверие к себе.
Есть такое параболическое зеркало. Оно состоит из многих зеркал поменьше, находящихся под определенным углом таким образом, что концентрирует падающий солнечный свет в одной единственной точке. Полученный тепловой пучок с интенсивностью в 5000 Солнц способен испарять алюминий. Если представить, что находишься в этот момент в такой точке, станет весьма не по себе.
Только в самом центре моих переживаний был невыносимый холод и страх, а в нем ядро страдания и самое болезненное испытание для меня. Испытание жалостью к себе. Очень коварное испытание. Так легко поддаться соблазну и начать себя жалеть изо всех сил, думая, что именно это и нужно. Жалость к себе - такая лживая доступная личина, которую очень легко надеть, прикрыться ею, прикрыть ей рану свою, как пластырем занозу. Пластырь притупляет боль. Пластырь не лечит. Он заставляет рану гноиться.
После такой тренировки все меняется. Меняется сознание и мозгу трудно справиться с этим, отключаются раз за разом механизмы защиты и сопротивления. Смещается фокус внимания. В этот миг настолько неинтересно, что происходит вокруг, и все более интересно, что происходит там, в этой воронке чувств, там в глубине, в самом ее основании. Как только удается проникнуть туда, становится как будто невозможно вернуться назад. На этой точке невозврата происходит изменение сознания. Находясь в нем со временем не только участники, но и все окружающее пространство превращается в зеркала, от которых рикошетом отскакивают чувства, проекции, которые только успеваешь осознавать, и бьют в самую болевую точку. Настоящее становится учителем. Оно научает отделять себя от других людей, от их образов внутри собственного сознания, от мира, от событий, от обстоятельств - глубоко в реальности страха не будет. Фокус на себе заставляет искать ответы внутри и возвращает доверие к себе.
Есть такое параболическое зеркало. Оно состоит из многих зеркал поменьше, находящихся под определенным углом таким образом, что концентрирует падающий солнечный свет в одной единственной точке. Полученный тепловой пучок с интенсивностью в 5000 Солнц способен испарять алюминий. Если представить, что находишься в этот момент в такой точке, станет весьма не по себе.
Только в самом центре моих переживаний был невыносимый холод и страх, а в нем ядро страдания и самое болезненное испытание для меня. Испытание жалостью к себе. Очень коварное испытание. Так легко поддаться соблазну и начать себя жалеть изо всех сил, думая, что именно это и нужно. Жалость к себе - такая лживая доступная личина, которую очень легко надеть, прикрыться ею, прикрыть ей рану свою, как пластырем занозу. Пластырь притупляет боль. Пластырь не лечит. Он заставляет рану гноиться.
И плачешь над собой, как ребенок над разбитой коленкой, который трясется только от одной мысли, что сейчас его будут лечить, и, «не дай бох», ему станет еще больнее. О, да! Больнее станет. Еще как. Но если ты больше не боишься этой боли, то проживаешь ее. А дальше за ней открывается тот самый путь «туда не знаю куда, чтобы найти то не знаю что»… узкий коридор «между отчаяньем и надеждой ведущий на вершину страдания» (по Ройтману) к той самой занозе, которая зудит, воспаляется и отравляет…и слышно голос который говорит, что в любой момент можно вернуться. Но Ёлы-Палы какого ж рожна я тогда зашла так далеко! И это подстегивает еще сильнее. Это голос Ройтмана.
«Где водятся волшебники?»
Лирическое отступление. Я в волшебников верю. В сказках они бывают добрые и злые. В жизни они тоже водятся, только, оказывается, трудолюбивые и ленивые… и без волшебных палочек :-( С «добрым» все понятно. Трудолюбивый, все делает старательно, много и эффектно, получает за это престиж. Потому «добрый». Мы идем к «доброму» волшебнику по дороге из желтого кирпича за тем, чтобы он сделал тебя смелым, умным и вернул к маме, желательно обратно в детство. Как часто бывает волшебник сварит тебе мозги из опилок, сошьет сердце из шелка, посадит на воздушный шар. Это будет очень трудолюбивый волшебник. Но что при этом обретешь ты? какой урок? какую мудрость? Тебе полегчает, а исцелишься ли? Какую ценность будут иметь все эти вещи? А вот «злой» - неоднозначный персонаж, любит задавать каверзные вопросы…дык еще и слова для ответа нужно заветные знать! Коль правильные подберешь, повернется к тебе передом, а коль нет, то задом. Ленивый и мудрый. Мудростью делиться за престиж и восхищение не собирается. Он воспринимает тебя как часть своей жизни, а себя как часть твоей. Он просто этой жизнью живет и воспринимает ВСЕ как ее часть. И ничего не сделает за тебя, в лучшем случае, создаст условия, в которых тебе нужно шевелиться. И делать самому то, что нужно тебе. Почему? Да, потому что ТОЛЬКО ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО И НУЖНО ЭТО ТОЛЬКО ТЕБЕ! Это очень НЕкомфортные условия. Потому и «злой»…У детей аналогично. Когда они понимают, что мама не станет убирать игрушки за них, они в порыве раздражения говорят: «Мама злая!». Когда мама не ведется, бросают вдогонку исподлобья: «А папа добрый!», - и, хмуря брови, идут убирать игрушки. Вот и получаются «злые» волшебники делают вещи, которые вызывают некомфортные переживания, а «добрые» спасают от таких переживаний и от внутреннего напряжения, другими словами «причиняют добро».
Встреча с мастером
Ну в общем, Ройтман «злой» волшебник. Он живой «хомо сапиенс» из плоти и крови, чуть повыше меня ростом, со своими чувствами и переживаниями, со своими жизненными заботами, со своим багажом знаний, со своими грехами и слабостями. Но ведь и Иисус был человеком, да?
Ожидаешь, что он будет вести группу, активно вовлекаться и стимулировать процесс. А он сидит и клацает по клаве ноутбука…Хочется позлиться на него за это, но вдруг осеняет, что он честно об этом предупреждал)) на предмарафоне, но тогда в это не верилось. Ей-богу не верилось!
Он как старичок-боровичок из сказки, исполненный мудростью и могучим опытом, появляется откуда-ни-возьмись в момент отчаяния. «Что ты тут добрый молодец делаешь? Далеко ли путь держишь? дело пытаешь, аль от дела лытаешь? Идешь? Ну иди». Протягивает тебе между делом путеводный клубочек. «Иди добрый молодец за клубочком он тебе путь-то и укажет. а куда? Так туда не знаю куда…. только ты и знаешь» и как там в сказке-то.. «а дальше, Иван-Царевич, я с тобой пойти не могу…» И исчезает.
В моем марафоне Ройтмана было мало, как в математике: необходимо и достаточно. Только потом пришло понимание, почему он так скользит по касательной. Чтобы избежать ощущения, что это его заслуга. Недаром говорят - Не сотвори себе кумира… А ведь и правда, мне гораздо полезнее мой собственный престиж, чем престиж ведущего. Когда я ничего не приписываю в чьи-то заслуги, то ощущение собственной значимости и уверенности в себе возрастает стократно. Готова биться об заклад, что он был трудолюбивым волшебником до той поры, пока однажды проживая свою очередную группу не осознал, что все работает лучше и без его усилия. Здесь я могу быть не права, конечно, лучше у самого Ройтмана спросить ;-) В этом и есть особенность марафона в отличие от прочих и, наверное, тот самый почерк Ройтмана, или даже стиль, выработанный годами практики и жизни в группах, когда каждый раз по-разному. И все эти знания и умения спеклись в собственную методу, когда уже на уровне рефлексов просто являются частью поведения и все. И потому он Мастер и я рада состоявшейся встрече с ним.
Путешествие
Марафон это своего рода путешествие со всеми вытекающими. Пожалуй, лучшее на мой взгляд описание того, что может произойти на марафоне в личностном плане отражают сказки и мифы, в которых содержится путешествие героя. Юнг по символике человека толковал этот процесс как созревание «Самости». То есть взросление. Поэтому психотерапия это взросление в каком-то роде, здоровое взросление. Групповая психотерапия из разряда интенсивных. Интенсивно повзрослеть – самое то, что доктор прописал тем, кто застрял в детских травмах, в переживаниях, в «незавершенных отношениях» родом из детства.
Послемарафонье
В самом начале Саша настойчиво просил задуматься над запросом: Зачем пришел каждый из нас? Зачем пришла, я поняла только после того как марафон закончился. Меня как будто догнала эта догадка. Поняла по тем знакам, которые я стала отмечать после марафона. В каком-то смысле, агрессия - есть то, за чем я приходила. Прежде вместо того, чтобы допустить ее амбивалентность, я ставила знак «минус» безапелляционно и просто запрещала ее себе в любой форме, либо винила себя за любое непроизвольное проявление, что сильно сказалось на здоровье. Стоило лишь позволить себе это, простить себя за это и принять эту свою часть, как появился баланс между смирением и здоровой борьбой. Я научилась применять смирение только по назначению и получила доступ к свободе.
Как это проявляется? Первый пример - одними жизненными событиями я берусь управлять, а с теми, которыми я управлять не могу, смиряюсь. Как говорит китайская пословица: «живи, сохраняя покой. Придет время и цветы распустятся сами». Второй пример - я перестала пить кофе. Просто не нуждаюсь. Раньше не могла даже один день представить без него. Находясь в здоровом балансе со смирением эта агрессия дает мне то, что раньше я брала от кофе. Со знаком «плюс» это чистая энергия, дающая доступ к жизненной силе и уверенности в себе, способность защищать свою позицию, отстаивать свое виденье, уверенно делать те шаги, на какие долгое время не решалась, уверенно отказываться от того, с чем раньше мирилась.
Поменялось мое ощущение жизни, отношение ко многим вещам, к событиям, к окружающим людям. с глаз будто сняли цветовые фильтры. Я перестала смотреть на мир с позиции жертвы, через фильтр безысходности и своего страдания, потому что его больше нет, отключено. Вместо этого выросла способность четко различать, что принадлежит мне, а что нет, и смиряться с этим. И то, что принадлежит мне остается со мной; то, что принадлежит другим – отходит к другим. И воспринимаемо это как норма, и не хватаюсь я за то, что уже не мое (не мое обстоятельство, не мое событие, не моя ответственность и так далее). Кесарю кесарево…
Долгое время я пыталась подобрать ключи к состоянию СЧАСТЬЕ, чтобы можно было щелкнуть пальцами и включить его в любой момент. Я ошибалась. Если допустить такую простую мысль, что счастье не есть нечто глобальное, к чему нужно долго готовиться или идти. СЧАСТЬЕ НЕ ЕСТЬ ТО, ЧТО МОЖНО ВКЛЮЧИТЬ. Счастье - это включить себя, окунуться в реальность, увидеть в ней свое отражение, почувствовать частичку себя в этом; находить себя в происходящих событиях, видеть свое участие.
Когда я в полной мере осознаю, что жизнь не статична по природе своей, а постоянно течет и изменяется путем обнаружения собственных изменяющихся чувств, я чувствую собственный отклик на события и потому нахожусь в жизненном потоке, сама собой отпадает необходимость делать суету по этому поводу. Делать какие-то лишние движения, чтобы это почувствовать. Я сама есть жизнь. звучит банально, но теперь эта фраза имеет для меня смысл: чувствую - значит живу. Я чувствую глубокое удовлетворение по этому поводу, и оглядываясь назад, с благодарностью машу рукой в сторону того «стадиона», где состоялся мой марафон, его ведущему, участникам и организатору. Но это уже мое прошлое. Каждое мгновенье моей жизни меня меняет. Я могу оказаться в схожем пространстве, но будет уже совсем по-другому, буду уже другая Я.
«Где водятся волшебники?»
Лирическое отступление. Я в волшебников верю. В сказках они бывают добрые и злые. В жизни они тоже водятся, только, оказывается, трудолюбивые и ленивые… и без волшебных палочек :-( С «добрым» все понятно. Трудолюбивый, все делает старательно, много и эффектно, получает за это престиж. Потому «добрый». Мы идем к «доброму» волшебнику по дороге из желтого кирпича за тем, чтобы он сделал тебя смелым, умным и вернул к маме, желательно обратно в детство. Как часто бывает волшебник сварит тебе мозги из опилок, сошьет сердце из шелка, посадит на воздушный шар. Это будет очень трудолюбивый волшебник. Но что при этом обретешь ты? какой урок? какую мудрость? Тебе полегчает, а исцелишься ли? Какую ценность будут иметь все эти вещи? А вот «злой» - неоднозначный персонаж, любит задавать каверзные вопросы…дык еще и слова для ответа нужно заветные знать! Коль правильные подберешь, повернется к тебе передом, а коль нет, то задом. Ленивый и мудрый. Мудростью делиться за престиж и восхищение не собирается. Он воспринимает тебя как часть своей жизни, а себя как часть твоей. Он просто этой жизнью живет и воспринимает ВСЕ как ее часть. И ничего не сделает за тебя, в лучшем случае, создаст условия, в которых тебе нужно шевелиться. И делать самому то, что нужно тебе. Почему? Да, потому что ТОЛЬКО ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО И НУЖНО ЭТО ТОЛЬКО ТЕБЕ! Это очень НЕкомфортные условия. Потому и «злой»…У детей аналогично. Когда они понимают, что мама не станет убирать игрушки за них, они в порыве раздражения говорят: «Мама злая!». Когда мама не ведется, бросают вдогонку исподлобья: «А папа добрый!», - и, хмуря брови, идут убирать игрушки. Вот и получаются «злые» волшебники делают вещи, которые вызывают некомфортные переживания, а «добрые» спасают от таких переживаний и от внутреннего напряжения, другими словами «причиняют добро».
Встреча с мастером
Ну в общем, Ройтман «злой» волшебник. Он живой «хомо сапиенс» из плоти и крови, чуть повыше меня ростом, со своими чувствами и переживаниями, со своими жизненными заботами, со своим багажом знаний, со своими грехами и слабостями. Но ведь и Иисус был человеком, да?
Ожидаешь, что он будет вести группу, активно вовлекаться и стимулировать процесс. А он сидит и клацает по клаве ноутбука…Хочется позлиться на него за это, но вдруг осеняет, что он честно об этом предупреждал)) на предмарафоне, но тогда в это не верилось. Ей-богу не верилось!
Он как старичок-боровичок из сказки, исполненный мудростью и могучим опытом, появляется откуда-ни-возьмись в момент отчаяния. «Что ты тут добрый молодец делаешь? Далеко ли путь держишь? дело пытаешь, аль от дела лытаешь? Идешь? Ну иди». Протягивает тебе между делом путеводный клубочек. «Иди добрый молодец за клубочком он тебе путь-то и укажет. а куда? Так туда не знаю куда…. только ты и знаешь» и как там в сказке-то.. «а дальше, Иван-Царевич, я с тобой пойти не могу…» И исчезает.
В моем марафоне Ройтмана было мало, как в математике: необходимо и достаточно. Только потом пришло понимание, почему он так скользит по касательной. Чтобы избежать ощущения, что это его заслуга. Недаром говорят - Не сотвори себе кумира… А ведь и правда, мне гораздо полезнее мой собственный престиж, чем престиж ведущего. Когда я ничего не приписываю в чьи-то заслуги, то ощущение собственной значимости и уверенности в себе возрастает стократно. Готова биться об заклад, что он был трудолюбивым волшебником до той поры, пока однажды проживая свою очередную группу не осознал, что все работает лучше и без его усилия. Здесь я могу быть не права, конечно, лучше у самого Ройтмана спросить ;-) В этом и есть особенность марафона в отличие от прочих и, наверное, тот самый почерк Ройтмана, или даже стиль, выработанный годами практики и жизни в группах, когда каждый раз по-разному. И все эти знания и умения спеклись в собственную методу, когда уже на уровне рефлексов просто являются частью поведения и все. И потому он Мастер и я рада состоявшейся встрече с ним.
Путешествие
Марафон это своего рода путешествие со всеми вытекающими. Пожалуй, лучшее на мой взгляд описание того, что может произойти на марафоне в личностном плане отражают сказки и мифы, в которых содержится путешествие героя. Юнг по символике человека толковал этот процесс как созревание «Самости». То есть взросление. Поэтому психотерапия это взросление в каком-то роде, здоровое взросление. Групповая психотерапия из разряда интенсивных. Интенсивно повзрослеть – самое то, что доктор прописал тем, кто застрял в детских травмах, в переживаниях, в «незавершенных отношениях» родом из детства.
Послемарафонье
В самом начале Саша настойчиво просил задуматься над запросом: Зачем пришел каждый из нас? Зачем пришла, я поняла только после того как марафон закончился. Меня как будто догнала эта догадка. Поняла по тем знакам, которые я стала отмечать после марафона. В каком-то смысле, агрессия - есть то, за чем я приходила. Прежде вместо того, чтобы допустить ее амбивалентность, я ставила знак «минус» безапелляционно и просто запрещала ее себе в любой форме, либо винила себя за любое непроизвольное проявление, что сильно сказалось на здоровье. Стоило лишь позволить себе это, простить себя за это и принять эту свою часть, как появился баланс между смирением и здоровой борьбой. Я научилась применять смирение только по назначению и получила доступ к свободе.
Как это проявляется? Первый пример - одними жизненными событиями я берусь управлять, а с теми, которыми я управлять не могу, смиряюсь. Как говорит китайская пословица: «живи, сохраняя покой. Придет время и цветы распустятся сами». Второй пример - я перестала пить кофе. Просто не нуждаюсь. Раньше не могла даже один день представить без него. Находясь в здоровом балансе со смирением эта агрессия дает мне то, что раньше я брала от кофе. Со знаком «плюс» это чистая энергия, дающая доступ к жизненной силе и уверенности в себе, способность защищать свою позицию, отстаивать свое виденье, уверенно делать те шаги, на какие долгое время не решалась, уверенно отказываться от того, с чем раньше мирилась.
Поменялось мое ощущение жизни, отношение ко многим вещам, к событиям, к окружающим людям. с глаз будто сняли цветовые фильтры. Я перестала смотреть на мир с позиции жертвы, через фильтр безысходности и своего страдания, потому что его больше нет, отключено. Вместо этого выросла способность четко различать, что принадлежит мне, а что нет, и смиряться с этим. И то, что принадлежит мне остается со мной; то, что принадлежит другим – отходит к другим. И воспринимаемо это как норма, и не хватаюсь я за то, что уже не мое (не мое обстоятельство, не мое событие, не моя ответственность и так далее). Кесарю кесарево…
Долгое время я пыталась подобрать ключи к состоянию СЧАСТЬЕ, чтобы можно было щелкнуть пальцами и включить его в любой момент. Я ошибалась. Если допустить такую простую мысль, что счастье не есть нечто глобальное, к чему нужно долго готовиться или идти. СЧАСТЬЕ НЕ ЕСТЬ ТО, ЧТО МОЖНО ВКЛЮЧИТЬ. Счастье - это включить себя, окунуться в реальность, увидеть в ней свое отражение, почувствовать частичку себя в этом; находить себя в происходящих событиях, видеть свое участие.
Когда я в полной мере осознаю, что жизнь не статична по природе своей, а постоянно течет и изменяется путем обнаружения собственных изменяющихся чувств, я чувствую собственный отклик на события и потому нахожусь в жизненном потоке, сама собой отпадает необходимость делать суету по этому поводу. Делать какие-то лишние движения, чтобы это почувствовать. Я сама есть жизнь. звучит банально, но теперь эта фраза имеет для меня смысл: чувствую - значит живу. Я чувствую глубокое удовлетворение по этому поводу, и оглядываясь назад, с благодарностью машу рукой в сторону того «стадиона», где состоялся мой марафон, его ведущему, участникам и организатору. Но это уже мое прошлое. Каждое мгновенье моей жизни меня меняет. Я могу оказаться в схожем пространстве, но будет уже совсем по-другому, буду уже другая Я.
